В этом месяце исполнилось 100 лет со дня, когда писатель Михаил Пришвин поселился в нашем городе. 11 июня 1926 года он купил на улице Комсомольской (Вифанской) небольшой деревянный дом, в котором прожил одиннадцать лет. Загорский период творчества был для него одним из самых плодотворных — именно здесь были написаны «Журавлиная родина», «Лисичкин хлеб» и многие другие известные произведения.
Точная дата известна нам благодаря сохранившемуся акту о продаже дома. Нотариально удостоверенный договор заключён между Екатериной Михайловной Троицкой и Михаилом Михайловичем Пришвиным.
Предметом сделки был дом площадью 49 кв. м с полуподвальным помещением площадью 34 кв. м, с террасой и хозяйственными постройками на участке площадью 20 соток. За всё это Пришвиным было заплачено три тысячи рублей, сумма довольно-таки значительная. Для сравнения, средняя месячная зарплата в промышленности и госучреждениях в 1926 году составляла 62 рубля, в сфере культуры — 46 рублей.
Для 54-летнего писателя дом в Загорске стал первым собственным, постоянным жилищем: до того он вместе с женой и двумя сыновьями переезжал с места на место, редко задерживаясь где-либо дольше двух-трёх лет.
Мотивы для «укоренения» в нашем городе были просты: «близость к редакциям» (об этом Пришвин упоминал в дневниках неоднократно), а также возможность ходить на охоту, набираться впечатлений от природы и местных жителей.
10 июня 1926 года Пришвин оставил в дневнике запись: «Завтра совершается акт покупки дома, у меня к этому почти такое же отношение, как у Подколесина: не удрать ли… Я передаю лишнего не меньше 500 рублей, но считаю невозможным выжидать, потому что растрачу деньги; второе основание для покупки, что квартиры, где можно бы держать собак, найти невозможно, в-третьих, рассрочка на два года!».
В договоре купли-продажи, отметим, ни о какой рассрочке речь не идёт: продавец письменно подтвердила, что деньги получены сполна. Михаил Михайлович задержался здесь на одиннадцать лет, очень много писал, издавал, обошёл все окрестные леса с ружьём и блокнотом. Пришвину здесь нравилось.
В письме Горькому от 2 февраля 1927 года он отмечал: «У нас для писателя есть два чудеснейших города: Питер и Сергиев».
***
Сохранилось описание тогдашнего состояния дома, оставленное младшим сыном писателя Петром Пришвиным. Он вспоминал, что дом стоял «у булыжного шоссе по улице Вифанской».
Внизу располагалось полуподвальное помещение, «сырое и тёмное, которое служило прежнему хозяину маленькой лавкой». В самом доме была «тесная кухонька и три комнатки-конуры». В двух из них (меньших по площади) «могли поместиться лишь кровать и один стул». Третья, чуть больше, служила Михаилу Пришвину рабочим кабинетом. Когда он ходил по ней, обдумывая новую статью или рассказ, то делал «ровно шесть шагов и круто разворачивался, как это делают медведи в зоопарке».
Дом постепенно обустраивался: со временем к нему пристроили новую кухню и террасу, в большом сарае завели корову по имени Машка, поросёнка, кур и гусей. Галина Фосс (жена Льва Пришвина, старшего сына писателя) вспоминала, что «выбор пал именно на этот дом потому, что почти сразу за ним в те времена улица переходила в лесную дорогу».
По её словам, комната Михаила Пришвина была очень маленькой и проходной, в ней помещались узкая железная койка, стол и шкаф с коллекцией ружей. За ней, в отдельном помещении, небольшая фотолаборатория.
О каком-либо комфорте в семье писателя никто особо не думал: «вещи были только самые необходимые, даже некрасивые». Кабинет Пришвина был одновременно и общей столовой, первые семь лет жизни в Загорске он писал, сидя за круглым обеденным столом.
В 1933 году на гонорар, полученный за книгу «Корень жизни», Михаил Михайлович, наконец, купил себе письменный стол. Он был примечателен тем, что когда-то принадлежал философу Василию Розанову, который после революции переехал в наш город и здесь скончался. Они были знакомы: Розанов преподавал в гимназии, где учился Пришвин.
Распорядок дня в доме, по воспоминаниям Галины Фосс, был таким. Летом Михаил Михайлович просыпался на рассвете, раньше всех. Тихо, чтоб никого не разбудить, ставил самовар и пил чай. После чего звал собаку, брал ружьё и отправлялся в лес. С собой у него всегда был блокнот, в который он сразу, по свежим впечатлениям, записывал увиденное на природе — это пригождалось потом в его произведениях. К обеду он возвращался и ложился отдыхать, беспокоить его в это время было категорически запрещено.
В 1934 году корову продали, а сарай, где она жила, стали использовать как гараж. Когда Пришвину исполнился 61 год, он внезапно стал страстным автолюбителем: ему удалось пробрести легковую машину ГАЗ-А. Её тоже стали называть Машкой (в честь коровы, а также от слова «машина»). На ней писатель с сыновьями стал ездить на охоту, нередко забираясь в самую глушь за 50-60 километров от дома.
В очерке «Берендеева чаща» Пришвин описывал, что машина многократно застревала в лесу и однажды чуть не утонула в торфяном болоте, но её всякий раз удавалось вытащить с помощью домкрата.
«Важно, что с машиной я делаюсь, несмотря ни на какие годы свои, современным человеком, и о тех же доисторических дупелях (болотная птица. — Ред.), о первобытных лесах могу интересно писать для читателя в наше время», — отмечал он.
Из Загорска Пришвин уехал в 1937 году: ему выделили квартиру в Москве, в свежепостроенном престижном Доме писателей в Лаврушинском переулке. Дом на Вифанской остался за его родственниками и бывшей женой Ефросиньей Павловной. Она жила в нём вплоть до своей кончины в 1953 году.
Александр Гирлин
Благодарим историка-архивиста Олега Карпова за предоставленные документы
